Наедине

Жизнь течет своим чередом. Так много хочется расказать! Я иногда укоряю себя, что совсем не умею расставлять приоритеты - в первю очередь делаю то, что требуется, а для души...это все на задворках сознания. А ведь блог питает внутренне, напишешь что-то, выложишь фото и вроде как высказалась, оставила частичку себя здесь. Я так сильно разочаровалась в Инстаграм - даже писать туда не хочется: не то ярмарка тщеславия, не то площадка для повышения продаж... Единственное, что удобно - оперативность. Сфотографировала - выложила. Но сколько я не смотрю профили, уже нет тех ярких и быстрых фото здесь и сейчас, которые были на заре зарождения соцсети, одна наигранность и постановка. Поэтому в Инстаграм меня будет все меньше, я в этом убеждаюсь всякий раз, пролистывая ленту.

А ведь я не сижу сложа руки - у меня довольно-таки активная рукодельная жизнь! Постепенно выложу несколько постов о вышивке. Нужно только перефотографировать одну чудесную и очень знаковую для меня работу. Вот зацветут яблони... и я сделаю такие кадры, о которых мечтаю! 

А вообще я хотела рассказать сегодня о другом. Просто зарисовка с отдыха наедине. Мы с мужем иногда любим выбираться куда-то вдвоем. Бывает, просто молчим вместе, бывает, болтаем обо всем, слушаем друг друга, мечтаем... Это так сближает и дает возможность почувствовать себя парой, а не только мамой и папой маленького мальчика Володи.

День рождения Ильи мы решили провести вдвоем в "Заречье". Это спа-комплекс с рестораном, отелем и яхт-клубом, который находится в замечательном месте - у запруды реки Обь, под Барнаулом. Обычно мы снимаем номер, заказываем спа, по желанию идем в ресторан, или просим сервировать в номере. Я люблю бывать в "Заречье" из-за атмосферы - тишина, замечательный вид на запруду, уютные номера, чудесная кухня... 

В спа подают вкуснейший авторский чай с имбирем, мятой и ягодами клубники! Мы всегда заказываем его. Так здорово лежать на теплом каменном лежаке, смотреть на заходящее солнце в панорамные окна и пить ароматный чай, напитанный предчувствием лета...

В этот раз после спа мы пили шампанское и слушали игру на фортепиано в холле на певом этаже. Живая музыка всегда впечатляет, поднимает какие-то потаенные и очень глубинные ощущения и мысли. Удивительно, что несколько часов тапер играл без нот - по памяти. Подтянутый, в тройке, при бабочке, он играл Шопена, Бетховена, Шуберта, а после - знаменитый вальс Евгения Дога из кинофильма "Мой ласковый и нежный зверь" и даже несколько мелодий Юрия Антонова! Когда я услышала "Не умирай любовь", то хотелось длить и длить это ощущение полета.

И мы были просто вместе, наедине. Я так ценю такие редкие минуты спокойствия, когда даже ничего говорить не требуется, можно просто сидеть вместе, пить шампанское и молчать. Быть погруженным в мысли, ощущения, в музыку, которая будто просачивается сквозь пальцы и уплывает в приоткрытое окно, навстречу пылающему закату. 

Золотой шар

На прогулке с сыном заметила огромные охапки желтых цветов, они спадали каскадом к земле: разные по величине соцветия, запутавшиеся в зеленых зарослях… Золотой шар! 

Где-то внутри у меня заныло – как много воспоминаний связано с этими цветами. Простых, человеческих воспоминаний о детстве, уходящем деревенском лете, парном молоке, августовской прохладе, старой семейной усадьбе, бабушке с дедом… 

В мурановской усадьбе был угол, где эти цветы росли не один десяток лет. Вот сколько я себя помню, столько и этот угол, который к концу августа «расцветал» золотом, преображая всю усадьбу. Бабушка Золотой шар и за цветы-то не считала, так, почти сорняк, не то, что махровые георгины, которые она терпеливо выращивала из луковиц. А я любила этот неброский цветок. В нем столько простоты и неприхотливости, а еще в этих плотных зарослях можно было делать шалаш! В шалаше я обычно читала, мечтала и грызла кислые яблочки-полукультурки, которые росли рядом. Чем не увлекательные занятия для юной особы? 

Помню, как дед ходил подставлять рогатины под ветки яблони, которые почти лежали на земле, мимоходом он поправлял развалившиеся кусты Золотого шара, перекидывая его на забор. Столько простоты и одновременно заботы было в его действиях. Вспоминаю сейчас и… так тепло становится… 

Гуляя с сыном я остановилась у одного из кустов, потрогала упругие шары цветов, вдохнула медовый запах и пожалела, что в нашей округе никто не продает букеты из этих чудесных цветов. А я бы купила такой кусочек воспоминаний.

Островки тишины

Проснуться на пару часов раньше, чтобы неспешно собрать мужу обед на работу и накрыть стол к завтраку… А когда он уйдет, остаться в тишине сонной квартиры. Слушать, как дом живет своей жизнью, которая, как иногда кажется, идет параллельно моей…

С рождением нового человека я начала еще больше ценить время, проведенное наедине с собой, когда появляется возможность на чашку кофе и чтение, иногда – на вышивку. Для меня это островки тишины, когда можно не надолго вернуться к привычному ритму жизни. Но, справедливости ради стоит сказать, что сын не особенно беспокойный. 

В эти минуты я смотрю, читаю, впитываю новую информацию, наполняю себя, заставляю душу трудиться. Так, я посмотрела фильм о любимых мною Галине Вишневской и Мстиславе Ростроповиче «Двое в мире». Непостижимый тандем двух гениальных людей. Любовь к Вишневской у меня давняя, лет пять-семь назад я прочла ее книгу «Галина. История жизни». С тех пор начался мой период увлечения ее творчеством. Именно в ее исполнении я познакомилась с оперой и влюбилась, что называется окончательно и бесповоротно. 

Сегодняшнее утро я посвятила истории Ленинградского фарфорового завода, который сейчас носит гордое название Императорского. До дрожи люблю изящные чашечки с затейливыми рисунками! Это не просто кофейные и чайные чашки, а произведения искусства: берешь в руки, и даже настроение меняется. Я всегда «чувствую» вещи, по утрам даже выбираю кофейную пару под настроение. Думаю, что скоро расскажу и покажу мою небольшую коллекцию ЛФЗ, где каждый предмет со своей историей. 

А чем вы наполняете свои островки тишины?...

Родные

В преддверии весны и женского праздника, мне очень хочется рассказать о любимых женщинах. Родных. Это не просто связь, это кровное родство. С возрастом я стала ощущать его острее. Оно есть, оно крепнет через годы, нас разделяющие, через время отпечатывается на моей судьбе. Это то, от чего нельзя отказаться, невозможно вычеркнуть из биографии, забыть и запорошить временем. Это мое прошлое, настоящее и будущее. Это мои родные. То, что я есть сейчас – это они, женщины, сделавшие меня, создавшие, собравшие по крупицам. Это бесценно ощущать себя частичкой своего рода по женской линии…

Гордиенко (Муранова) Александра Прокопьевна (бабушка по отцовской линии)

Теплая грусть, запах домашней герани, старинные вышивки, удивительные картины и потрепанные книги вспоминаются мне при упоминании бабушки. Говорят, мы с ней очень похожи как внешне, так и по мироощущению. Как только на окнах начинает зацветать розовая герань, я ощущаю присутствие бабушки.

«Геранка» - так называла она пушистые яркие шапочки запашистых цветов. В каждой комнатке дома с высоким мезонином стояло по несколько горшочков: с белыми, красными и особенно любимыми – розовыми геранями. Столько времени прошло, а я все помню ее присказку про то, что герань дарует хозяйке дома терпение и мудрость…

Бабушка была тонкой душевной организации, она любила красивые вещицы, умела видеть прекрасное в обыденном, собирала картины, книги, вырезки из старых журналов, вышивала крестом и гладью, создавала уют и всецело посвятила себя семье. Про таких женщин обычно говорят – «хранительница очага».

Она приняла судьбу жены офицера и всегда и во всем была опорой дедушке. Мудрой, спокойной, но в то же время своенравной и гордой была эта женщина. Она не мирилась с глупостью и была прямолинейна и всегда повторяла, что честь нужно беречь смолоду, и еще эта фраза: «мы себя сами создаем и воспитываем», - вспоминается мне раз от раза. Милая, дорогая и недосягаемая, как мне тебя не хватает…

Азарова (Сафронова) Анна Егоровна (бабушка по материнской линии)

Крошечная (1,50 см) и своенравная, гордая и рассудительная, этакий «генерал в юбке», как называл ее покойный дедушка. И сейчас, в свои  93 года, она не сдает позиций – всегда подтянута и спокойно-выдержанна. Она может дать совет и поделиться яркими воспоминаниями о работе в тылу, рассказать о скупом и голодном детстве, о «пяти колосках», о стране, которая возрождалась из руин в 50-х годах…

Я беру в свои ладони ее натруженные руки – с морщинками, выпуклыми венками и неровными пальцами. Руки, которые знали самую разную работу, которые качали колыбель и точно взвешивали на старых весах – «гусиках» - до грамма дефицитные товары (бабушка всю жизнь трудилась в торговле), которые пололи, ткали, вязали, пряли куделю...

Я помню, как после школы бежала к ней, и она готовила незамысловатый обед из супа со странным названием «затирка», который мне казался самым вкусным и сытным. Помню, как она учила меня вязать, как решала со мной арифметические задачи, которые мне всю жизнь не давались. Помню, как мы все время что-то выдумывали, как она воспитывала меня, читая разные поучительные книжки. Даже сейчас я знаю, что могу рассказать ей свою самую большую тайну, а она никому не расскажет, а наоборот, выслушает, посоветует, и всегда, что бы не случилось, она будет на моей стороне. 

Драгоценная моя…

Сафронова (Муранова) Татьяна Павловна (моя мама)

Она до сих пор для меня остается загадкой. Мы разные, противоположные, но все же самые родные. Я с удвоенной силой чувствую, когда ей плохо – в такие минуты у меня всегда нестерпимо болит сердце. Она воспитала меня жесткой и умеющей отвечать за свои поступки, иногда я думаю, что будь я мягче, многое бы в моей жизни складывалось иначе…

Я люблю ее за одно то, что она есть. Люблю за ее решительность и жертвенность, за ее стойкость и несгибаемость перед жизненными передрягами. Мы с ней очень разные, но никогда я не чувствовала такого притяжения, как сейчас. Я люблю ее всем сердцем, но не могу сказать ей об этом ни раньше, ни сейчас, потому что она всегда мне говорила: «в сторону слезы, ты должна понимать, что во всем происходящем, нужно винить себя…». Ее сложно любить, но я люблю.

А еще она невероятная красавица…я всегда с немым восторгом восхищаюсь ею. Замираю и просто смотрю-смотрю, боясь не насмотреться…

О бабушке по отцовской линии я еще писала здесь и вот тут.

О бабушке по материнской линии я писала вот этот пост.

А вот здесь я писала о маме.

Тишина

Сегодня не будет длинного поста. Я немного грущу. В феврале всегда так: хочется тишины и уединения, я обычно запасаюсь силами и готовлюсь встречать весну. По моему внутреннему календарю она вот-вот придет. 

На праздниках мы были на моей малой родине. Все такое родное и до боли знакомое. Ничего не меняется. Разве что забор, который стоял лет 15 тому назад, чуть покосился, а солнце все также светит и юркие синички попискивают, собирая хлебные крошки, насыпанные маминой заботливой рукой. Закрываешь глаза, идешь по проторенной снежной тропке и точно знаешь, куда свернуть – это память детства. Все смотришь, смотришь по сторонам, будто хочешь запомнить каждую деталь, увезти ее с собой, законсервировать в памяти…

Родное и близкое, грустное и такое настоящее. Мое.

Брошь «Маргарет», баварский фарфор и воздушный зефир

Я всегда относила себя к категории людей, у которых не было кумиров. В юности, я, конечно, пережила острое увлечение творчеством Есенина, но назвать его кумиром вряд ли решусь, потому как образ жизни этого человека до сих пор мне не совсем понятен. Однако не суть. Помните, кто-то говорил, что успех на 99% состоит из упорства и всего лишь на 1% из таланта? Как бы скептично это не звучало, но я всецело поддерживаю эту житейскую арифметику, потому что убеждена – каждый человек делает себя сам. В этом отношении, пожалуй, у меня все же есть предмет для наблюдений, человек, образ, персона, личностные качества которого вызывают мое глубокое уважение. Это госпожа баронесса Тэтчер. Я ни в коем случае не ассоциирую себя с этой женщиной, однако мне импонируют ее волевой характер и работа на результат. 

Брошь марки Trifari, 60-е гг ХХ века, США

Эту классическую брошь я окрестила «Маргарет», настолько она оказалась похожей на лаконичные веночки, инкрустированные жемчугом, которые можно часто наблюдать в образах «железной леди». 

Классика в моем понимании – беспроигрышный вариант, тот самый случай, когда запоминается не отдельно взятая деталь, а образ в целом. Именно поэтому я остановилась на сочетании черного платья-футляра, жемчужной нити и броши-венка, подбирая наряд на торжественное мероприятие по случаю Дня печати.

А еще эта нежная брошь ассоциируется у меня с воздушным зефиром и тонким баварским фарфором, все достойно, лаконично и преувеличенно просто. Так, как я люблю.

Рыжий лист кленовый

Выпавший было снег, сменился оттепелью и ноябрь открылся мне той самой прелестью низкого свинцового неба и стылого, почти стеклянного воздуха. Поздняя отрешенная осень мне даже приятнее, цветного великолепия, которое было сорвано и разбросано первыми порывами шквалистого ветра. И только кое-где на оголенных ветках можно увидеть одинокие приглушенно-алые и желтые, словно медяки, листья, которые не сдались и продолжают трепетать на ветру. 

Я люблю наблюдать за изменениями в природе, год за годом поколения людей видят одинаковые явления, только каждый чувствует и проживает их по-разному. Каждый раз я пытаюсь понять, что чувствовал несравненный Левитан, когда писал «Золотую осень»? Знаете, Антон Чехов, друживший с Левитаном, даже изобрел термин - «левитанистый». И в письмах любил указывать: «природа здесь очень левитанистая…». Когда я любуюсь ноябрьскими пейзажами, я вспоминаю эти слова и на душе становится теплее. Вообще в последнее время я собираю чудесные крупицы настоящего, которые мне дарят покой и внутреннюю стабильность. Этих крупиц довольно много, они рассыпаны в повседневности, самое главное, что я научилась их замечать и коллекционировать. Огромную внутреннюю силу мне дает увлечение винтажными вещами. Это нескончаемый поток вдохновения, через призму вещей с историей я открываю новые грани настоящей жизни, которая происходит здесь и сейчас. С каждой вещицей у меня связана своя особая история. Таких историй накопилось довольно много, и я обязательно буду рассказывать о них здесь, на страницах моего блога. Удивительно, но эти вещи, будто сами меня находят, и повествуют мне о своей жизни. Например, в моей коллекции винтажных украшений нет ни одной вещицы без истории, причем это истории реальные.

Бывает так, что иногда вещи о нас могу сказать намного больше, чем мы сами. Именно такие артефакты прошлого и будоражат мое воображение.

Сегодня я историй рассказывать не стану, а только покажу старенькую брошь «Кленовый лист». С этой вещицей у меня однозначные ассоциации – настолько ливитанистое настроение она задает. Добротная, увесистая с прекрасно сохранившимися многоцветными эмалями, такая брошь создана для украшения элегантных пальто контрастного цвета. Маркировки нет, но совершенно очевидно, что вещь фирменная - на обратной стороне есть нечитаемый след от клейма. Теперь частица осеннего настроения меня сопровождает повсюду, провоцируя вопросы и заинтересованные взгляды.

Вот такая левитанистая осень с привкусом кленового сиропа меня настигла в этом году. Теплых и уютных осенних дней вам, друзья :)

Осень, книги и заметки на полях

Осень этого года у меня с привкусом ванильного сиропа от кашля, не золотая, как прежде, а прозрачно-свинцовая, как низкое плотное небо, обещающее ранний снег.

Эти дни, наполненные до краев шорохом книжных страниц и ворчанием закипающего чайника, я провожу дома. Осенняя простуда выбила меня из рабочего режима. Бывают такие моменты, когда ты бежишь и не можешь остановиться, а в попытке затормозить, понимаешь, что упадешь и больно ударишься. Осознание этого не позволяет сбавить темп. В таких ситуациях все внутри меня сразу ломается, и я начинаю болеть. Но я благодарный и ответственный больной – соблюдаю все предписания доктора, кроме одного – засиживаюсь до ночи – читаю, читаю, думаю…

Начала читать Дмитрия Лихачева. Его «Письма о прекрасном» заставляют меня ворошить мысли, словно груду опавших листьев. Из самых потаенных глубин души они поднимают самые разные чувства, порождают самые разные размышления, заставляют оборачиваться и смотреть другими глазами на свои собственные поступки. Так много мелочей, о которых в повседневной жизни мы не задумываемся, из-за нехватки времени, из-за лености и пресловутого нежелания что-то замечать, кроме собственных прихотей и желаний. Я люблю, когда книги дают душевную встряску, прочитал и…словно заново увидел привычные явления и события. Иногда я читаю, и мне становится стыдно, что я не правильно живу, что, например, два дня назад я не проявила свою интеллигентность и не стала в …дцатый раз помогать человеку подробными разъяснениями его проблемы. А ведь могла бы…А мне не хочется, потому что для меня это не важно…

Читаю моего любимого Паустовского. Начала «Книгу жизни» и с упоением погружаюсь в его дивный мир, наполненный звуками, запахами, настроениями и неповторимой атмосферой минувшего века. Его язык неспешный, вдумчивый, сюжеты просты и понятны, но вместе с тем наполнены такими точными образами, что они кажутся осязаемыми.

В последнее время часто размышляю о языке, русской литературе, языковом наследии. Какое счастье, что я носитель этого удивительного и неповторимого языка. Даже не представляю, родись я, например, в Великобритании, как бы я читала русскую классику в переводе? Как передать прозрачную красоту Полесья Куприна в переводе? Или, как объяснить строчку Есенина: «Вечер черные брови насопил»?... Но, вместе с тем, есть у меня странная и не совсем понятная мне мечта (не ясно ее происхождение) – хотела бы прочесть Ремарка в подлиннике.

Каждый раз я страдаю, что жизнь проходит мимо меня – столько книг не прочитано, столько сюжетов не вышито, даже сейчас – я не могу просто лежать и болеть, мне хочется непрерывно читать, пополнять свой словарный запас, размышлять, узнавать новых авторов или возвращаться к старым, чтобы вновь и вновь переживать те эмоции с прочтением уже известных произведений. Это беспокойство дает мне возможность двигаться дальше, взрослеть, становиться мудрее и просто расти внутреннее. Растите над собой, работайте над своим содержанием, это так важно, в первую очередь, для самого себя.

«Наймичка». История одной картины

В нашей семье есть совершенно уникальная вещь, которая досталась мне от моей бабушки по отцу. Я уже писала о том, что многие мои детские воспоминания неразрывно связаны с этим человеком. Родственники говорят, что мы очень похожи не только внешне, но и непростой характер передался мне от нее. Думаю, что самое важное, что мне удалось унаследовать от Александры Прокопьевны – умение видеть и чувствовать прекрасное. Я расскажу об одной картине из небольшой коллекции, которую любовно собирала моя бабушки всю свою жизнь. 

…Бабье лето обещало ярких красок. Она ждала прихода осени, но предпочтение отдавала ее прозрачной, утонченной красоте, которая обычно наступает в природе к Покрову. Именно в этот день, 14 октября, у нее были именины. В доме будут гости, стало быть, следует готовить угощение: печь хрустящие стружни на водке по семейному рецепту и воздушные круглые булочки с золотистыми бочками, варить густое яблочное варенье. Приятные хлопоты…

Деревенский осенний базар яркий, пестрый, шумный, разноголосый. В такой суете не то, что сложно найти дрожжи для булочек и белую муку для стружней, самой бы не потеряться. Она любила эту кипучую и ни на что непохожую базарную жизнь – все другое, незнакомое. Стоит чуть замешкать, и обсчитают, не довешают, заговорят. Минута-другая и вот уже куплены дрожжи, в ловко скрученный бумажный кулёк отсыпана мука. Миновав ряды, где торговали разносолами и овощами, она решила заглянуть к ремесленникам, обычно там же продавали и книги, до которых она была большая охотница. Оглядывая разнообразный товар и обходя громкоголосых торгашей, она заприметила немолодого уставшего человека с красными, слезящимися глазами. Он сидел поодаль толпы, смотрел на осеннее солнце и о чем-то крепко думал. Рядом с ним, прямо на земле, стояла всего одна картина.

Не репродукция, а именно картина, написанная на холсте умелой рукой. Она и раньше видела этого маленького, невзрачного человека, видела его достаточно талантливые работы, в основном пейзажи, но сегодня, она не смогла пройти мимо. С полотна на нее пристально смотрела смуглая черноокая девушка, держащая на руках ребенка. Что-то странное было в этом прямом взгляде распахнутых глаз. Хозяин картины прищурился и безразлично спросил: «Интересуетесь?». Бабушка медлила с ответом, все вглядываясь в лицо девушки, изображенной на картине. Помолчав, она спросила: «Сколько?». «Шестьдесят. В другой день просил бы больше, да сегодня совсем мне худо. Всегда мне худо по осени», - ответил художник и закашлялся. Шестидесяти рублей не было, она протянула ему тридцать и всю медную мелочь, высыпав монетки из пухлого кошелька. Он махнул рукой, но деньги взял. «А теперь забирай и уходи, пока не передумал. Как от себя отрываю. Сроду не думал, что продавать ее стану», - сказал он и прикрыл глаза рукой.  

«Кто эта женщина?», - спросила бабушка.

«Наймичка. Была такая, в барском доме прислуживала, в том зеленом, с высоким мезонином, на краю села. Красивая была, глазищи, что сажа. Иди уже, купила и будет мне вопросы задавать», - сказал он и засобирался уходить.

Так картина появилась в мурановской усадьбе. Дед покупки не одобрил, но промолчал, памятуя о скорых именинах. Наймичка «поселилось» в гостиной, над креслом, где любил сидеть дед…

Я помню эту картину с самого раннего детства, помню, как часто вставала на стул, чтобы потрогать шероховатый холст, который гулко звучал, стоило чуть ударить по нему пальцем. Позже я спрашивала у бабушки о художнике и этой девушке, о том, что с ними стало. Поначалу бабушка отмалчивалась, а потом рассказала, что художник тот умер от туберкулеза. На базаре торговки перешептывались и толковали, что, умирая, он все звал какую-то женщину и приговаривал, что глаза у нее черные, словно сажа. Потом говорили, что он искал какую-то картину и сулил, тому, кто ее принесет большие деньги. Только все знали, что денег у него никаких не было, что умирал он у себя в каморке на грязном холодном полу.

В этой истории много белых пятен. Я до сих пор не знаю ни имени, ни фамилии этого художника, не знаю, кем приходилась ему эта тонкая черноокая девушка, даже год создания картины и то установить сложно, но я с большим трепетом храню эту семейную реликвию. Бабушка очень любила эту картину, а уходя, завещала ее мне. С тех пор Наймичка живет со мной, она все так же прекрасна и черноока, все так же грациозна и смотрит все тем же открытым и чуть наивным взглядом. Она все такая же, но до сих пор не раскрыла мне свою тайну. Да и раскроет ли?..

P.S. Уже много лет спустя я узнала, что такая картина действительно существует. Называется она так же – Наймичка, автор ее известный художник Харитон Платонов. Картина хранится в Государственном Русском музее. Узнав об этом, я даже немного расстроилась, поскольку с моей «Наймички», как мне показалось, слетел тот самый ореол тайны. Однако, изучая подлинник, я пришла к выводу, что на картине Платонова изображена маленькая девочка. А на картине, доставшейся мне от бабушки – молодая и прекрасная женщина. Стало быть, не зря перед смертью художник звал какую-то черноокую красавицу. Видимо, рисуя картину по репродукции, он наделил главную героиню чертами своей любимой женщины. Вот и разгадка, почему он так трепетно и до последних дней берег полотно, а расстался только перед самой смертью и то, когда денег на существование совсем не стало.

Сероглазый король

Мой город напоминает мне человека. У него особенный характер, черты, присущие только ему, взгляд и поворот головы, тембр голоса… 

Мой Барнаул – это ахматовский сероглазый король. Он своенравный и чуть спесивый, гордый и холодно-притягательный. Я люблю бродить по его старой части, люблю места, в которых растворилось время, и десятилетия замерли в ожидании легких шагов. Тогда он мне открывается с другой стороны – как вспыльчивый юнкер Барнаульского горного училища, краснеющий при неловкой попытке пригласить на свидание понравившуюся хорошенькую гимназистку. 

Сегодня у меня было особенное свидание с «сероглазым королем». Осенние тучи обещали пролиться затяжным дождем и резные листья, словно пестрые бабочки кружили, ложась к ногам. Сероглазый король грустил, а я бродила с томиком Ахматовой и перечитывала такие до боли знакомые и правдивые стихи. И мой город помогал мне их переосмыслить, прочувствовать иначе, в другом душевном диапазоне. Иногда мне казалось, что Барнаул играет со мной, на секунды преображаясь в Петербург…

Эту брошь я так и назвала - «Сероглазый король». Что-то непередаваемо ахматовское есть в ее изгибах и плавных переходах эмалей. Если бы не сведения о возрасте этой броши, я могла бы поверить, что это тот самый сероглазый король шагнул в нашу реальность со страниц классики серебряного века.

Брошь марки Trifari, 80-е гг. ХХ века. США

Двуликий король, выполненный в виде игральной карты, рыцарь печального образа, скучающий у тревожно бьющегося сердца. Кем была твоя хозяйка? О чем мечтала она и печалилась? Мой сероглазый король задумчиво щурит глаза и не выдает хранимые им тайны, но я верю, что он всенепременно принесет мне удачу.

Сероглазый король

Слава тебе, безысходная боль!

 Умер вчера сероглазый король.

 Вечер осенний был душен и ал,

 Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:

 «Знаешь, с охоты его принесли,

 Тело у старого дуба нашли.

 Жаль королеву. Такой молодой!..

 За ночь одну она стала седой».

 Трубку свою на камине нашел

 И на работу ночную ушел.

 Дочку мою я сейчас разбужу,

 В серые глазки ее погляжу.

 А за окном шелестят тополя:

 «Нет на земле твоего короля...»

1910