Вазочка со сколом

Одна семья продавала дом. Высокий, старый, но добротный. Школьницей я часто ходила мимо этого дома, окружённого рябинами. На крыше - флюгер петушком - можно было узнавать направление ветра. Окна у дома большие, высокие, а за окнами жизнь. И душа. Непременно у этого дома была душа, уж слишком он был хорош и ухожен. 

Я знала только, что в этом доме живёт семья какого-то местного начальника. Не то в ГАИ он работал, не то в районо. И детей вроде было двое, я не видела их никогда, они были много старше меня.

Потом я уехала поступать в университет и забыла об этом доме. Началась другая жизнь, где не было места созерцанию старых домов.

Как-то, проведая маму, я снова увидела этот дом. Он будто изменился, стал понурым и холодным. У калитки стояли большие коробки, одну из них деловито заклеивал скотчем человек. Я подошла.

- Вы тоже на разбор хлама пришли? - спросил он меня.

- Да нет. А что за хлам?

- Разный. Дом продали со всей обстановкой, новым хозяевам ничего не надо. Избавляются потихоньку. Хрусталя тьма. Много выбросили, а что-то я забрал, буду самогон переливать в хрустальные графины. Пробки притертые - не выдохнется. 

- Почему же дом продали со всей обстановкой? - удивилась я. 

- А детям ничего не надо. Кто сейчас хрусталь дома держит? Пережиток социализма. А вы че, хрусталь любите? Нате вазочку. Целая.

Он подал мне небольшую розетку из соседней коробки. И снова занялся своим делом.

Вазочку я взяла, на донышке, чуть сбоку, машинально нащупала пальцами небольшой чешуйчатый скол. Было очень грустно. И не из-за этого скола.

Р. S. Сегодня я перемывала мой хрусталь. Расставила все, как следует. И вазочка со сколом живёт у меня до сих пор, служа мне верой и правдой.

Ангелочки от Dimensions

Ну вот и к нам наконец-то пришло лето! Отцвели сирень и черемуха, но я успела сделать несколько кадров моей любимой работы, которая долго лежала неоформленной. 

Об истории этой вышивки я писала неоднократно. Для меня это очень знаковый и любимый дизайн, который символизирует исполнение желаний. Придет время, и я обязательно расскажу обо всем сыну. 

Иногда смотрю на это трогательное трио и понимаю, что мой мальчик очень похож на одного из них - того самого "почти идеального". Бывает, что Володя сам подходит к этой работе и рассматривает ее, водит пальчиками по завиткам и впадинкам на багете.

Так здорово, когда в жизни есть место чудесам! А Вы верите в чудеса? У Вас сбывались вышивальные приметы? Кстати, это не первая сбывшаяся у меня примета.

Сохранить в памяти

Так часто мне хочется научиться останавливать мгновения. Так много в последнее время хочется сохранить в памяти: каждую нашу прогулку, каждый восторг сына, каждую улыбку мужа...

Раньше я во главу угла ставила саморазвитие и карьеру, считая, что нет ничего важнее личностного роста... Теперь все изменилось, вернее я переориентировалась. Привычки и интересы остались прежними, но главные ценности стали другими. Вернее, на первый план вышло то, чего я раньше не понимала, или не хотела понять?...

А может быть, это просто время и определенный возраст? Когда-то для меня важно было провести время в компании людей, которые не всегда были моими друзьями, но мне было с ними весело. А сейчас я испытываю неподдельную радость, гуляя с семьей. Оказывается, у счастья негромкий голос...

Да и круг дорогих мне людей стал настолько узок, что действительно близких по духу и мироощущению людей, я могу пересчитать по пальцам. И еще совсем не хочется тратить время и жизненные силы на второстепенное. Я связываю это с периодом внутреннего взросления. Так и должно быть. Совсем скоро, меньше чем через неделю, мне исполнится 33 года. Всего 33 или уже 33? Иногда я думаю, что уже, но все чаще, что всего. Я верю, что впереди еще очень много хорошего. Пусть так и будет. 

А на фото вторая весна моего чудесного мальчика. Столько теплоты и радости от его присутствия в моей жизни... Никогда не верила в то, что дети приносят в жизнь так много света и тепла... Глупая, правда?

Чайно-кофейные вышивальные зарисовки

Наконец-то у меня рукодельный пост! Я, конечно, вышиваю оооочень медленно - маленький сын и работа не особенно совмещаются с вышивкой, но я стараюсь. Только разложила свое рукоделие, как сын проснулся - все, нужно убирать, иначе что-нибудь утащит. 

Этот дизайн у меня появился благодаря одной замечательной девушке, с которой мы познакомились лично благодаря моему блогу! Ксюша мне подарила один из своих наборов. На тот момент мне хотелось чего-то яркого и сочного, поэтому я сразу же начала вышивать эти кружки. Причем вышивку я начала еще будучи беременной. Думала, что во время декрета времени у меня будет много и я уж точно закончу этот дизайн, но не тут-то было! Всю беременность я ... проспала и проработала. Даже в реанимации работала... Но это уже совсем другая история :)) 

Итак, кружки! Я представляю, что это именно кофейные пары. Чай я не пью совсем (налила исключительно для фото!), а вот кофе я очень люблю и каждый мой день наполнен кофейным ароматом. Чем больше я вышивала, тем интереснее было работать над этим дизайном. Вышивка получилась яркая и объемная, казалось бы, простые цвета, но на контрасте смотрятся они отлично! Изначально в работе были только стежки крестиком, но от себя я добавила пару штрихов бэком. В таком варианте, на мой взгляд, чайный пакетик не сливается с канвой, как и выпуклый бочок одной из кружечек. 

Работу я еще не  оформила - ждет своего часа. Знаю, что займет почетное место на кухне, в аккурат над обеденным столом. Ну и еще тормозит оформление одно обстоятельство, о котором я расскажу, но чуточку позднее...

Могу сказать точно, что если нужна цветотрапия, то вышивать этот дизайн обязательно! Вот такие у меня чайно-кофейные зарисовки. 

P.S. Сейчас в работе мой любимый Dimensions и снова знаковый дизайн. Подсказка: на моей аватарке именно то, что я вышиваю! Очень люблю эту картину и даже не ожидала, что выйдет такой замечательный дизайн, да еще и моей любимой фирмы-производителя!

Наедине

Жизнь течет своим чередом. Так много хочется расказать! Я иногда укоряю себя, что совсем не умею расставлять приоритеты - в первю очередь делаю то, что требуется, а для души...это все на задворках сознания. А ведь блог питает внутренне, напишешь что-то, выложишь фото и вроде как высказалась, оставила частичку себя здесь. Я так сильно разочаровалась в Инстаграм - даже писать туда не хочется: не то ярмарка тщеславия, не то площадка для повышения продаж... Единственное, что удобно - оперативность. Сфотографировала - выложила. Но сколько я не смотрю профили, уже нет тех ярких и быстрых фото здесь и сейчас, которые были на заре зарождения соцсети, одна наигранность и постановка. Поэтому в Инстаграм меня будет все меньше, я в этом убеждаюсь всякий раз, пролистывая ленту.

А ведь я не сижу сложа руки - у меня довольно-таки активная рукодельная жизнь! Постепенно выложу несколько постов о вышивке. Нужно только перефотографировать одну чудесную и очень знаковую для меня работу. Вот зацветут яблони... и я сделаю такие кадры, о которых мечтаю! 

А вообще я хотела рассказать сегодня о другом. Просто зарисовка с отдыха наедине. Мы с мужем иногда любим выбираться куда-то вдвоем. Бывает, просто молчим вместе, бывает, болтаем обо всем, слушаем друг друга, мечтаем... Это так сближает и дает возможность почувствовать себя парой, а не только мамой и папой маленького мальчика Володи.

День рождения Ильи мы решили провести вдвоем в "Заречье". Это спа-комплекс с рестораном, отелем и яхт-клубом, который находится в замечательном месте - у запруды реки Обь, под Барнаулом. Обычно мы снимаем номер, заказываем спа, по желанию идем в ресторан, или просим сервировать в номере. Я люблю бывать в "Заречье" из-за атмосферы - тишина, замечательный вид на запруду, уютные номера, чудесная кухня... 

В спа подают вкуснейший авторский чай с имбирем, мятой и ягодами клубники! Мы всегда заказываем его. Так здорово лежать на теплом каменном лежаке, смотреть на заходящее солнце в панорамные окна и пить ароматный чай, напитанный предчувствием лета...

В этот раз после спа мы пили шампанское и слушали игру на фортепиано в холле на певом этаже. Живая музыка всегда впечатляет, поднимает какие-то потаенные и очень глубинные ощущения и мысли. Удивительно, что несколько часов тапер играл без нот - по памяти. Подтянутый, в тройке, при бабочке, он играл Шопена, Бетховена, Шуберта, а после - знаменитый вальс Евгения Дога из кинофильма "Мой ласковый и нежный зверь" и даже несколько мелодий Юрия Антонова! Когда я услышала "Не умирай любовь", то хотелось длить и длить это ощущение полета.

И мы были просто вместе, наедине. Я так ценю такие редкие минуты спокойствия, когда даже ничего говорить не требуется, можно просто сидеть вместе, пить шампанское и молчать. Быть погруженным в мысли, ощущения, в музыку, которая будто просачивается сквозь пальцы и уплывает в приоткрытое окно, навстречу пылающему закату. 

Зеркальце с финифтью

Ростов, 1937 год. Финифтяная артель «Возрождение» 

…Комнатка была небольшая, потолок невысокий, окна подслеповатые. Сложно было представить, как в такой тесноте умещались сразу несколько столов, за которыми работали эмальеры. У окна, наклонившись над круглой металлической пластинкой, сидела совсем молоденькая девушка с упрямым подбородком. Ссутулившись, она кропотливо выписывала на металле цветок розы. Мазки ее кисти были уверенными, выбранные цвета – сочными и чистыми. 

Невысокий мужчина с седеющими висками вошел в мастерскую: 

- Нина, кто тебе позволил переводить материалы? Я же сказал: рисуем на бумаге контур карандашом, затем обозначаем свет и тень. Только после того, как вы все, он окинул взглядом, других молодых мастеров за столами, овладеете техникой светотени, я позволю вам перейти к работе с акварелью! 

Девушка не подняла головы. Она продолжала медленно и уверенно писать цветок. Художник подошел ближе, чтобы разглядеть работу: 

- Мещанские розы? Бордового добавь для глубины ближе к основанию цветка. Неплохо. Но что за пошлый сюжет? Нужно что-то воодушевляющее, восхваляющее революцию, человека труда! Кому нужны твои розы? Будуарные кокотки, пудрившие носики, остались в прошлом… 

Девушка подняла голову и спокойно спросила: 

- Александр Алексеевич, я хочу написать берег моря. Знойную южную природу, волны, бьющиеся о скалы… Не вот эти всем известные березки средней полосы, которые пишут все, -- сказала девушка, небрежно указав на образцы, лежащие на столе стопкой. 

- Забудь! Наша артель и так работает в убыток – новому классу не нужны карманные зеркальца, пудреницы и брошки! А ты со своими глупыми рассуждениями! 

Художник Александр Алексеевич Назаров даже не мог предположить, что спустя несколько лет, финифтяная артель «Возрождение» со своими брошками и мещанскими зеркальцами вызовет искренний восторг иностранцев на международной выставке в Брюсселе в 1958 году, а в тоненькая девушка с упрямым подбородком станет одним из самых известных мастеров-эмальеров. 

Портрет Н.Н. Старчиковой работы Н.М. Хрыкова, 1953 г.

Нина Николаевна Старчикова – удивительное явление в судьбе ростовской финифти. В 16 лет она поступила на работу в финифтяную артель «Возрождение» и посвятила этому ремеслу более полувека. Старчикова была свидетелем самых тяжелых времен и самого яркого расцвета финифтяного промысла. Несколько лет она возглавляла артель. В своих воспоминаниях она пишет, как однажды пришлось продавать продукцию в одной из московских гостиниц: 

«Мне пришлось на пустом месте искать сбыт. Помню, приехала случайно в Ярославль, в наш облпромсовет, и слышу, идет разговор о какой-то выставке, я поинтересовалась, мне ответили, что не поздно в ней принять участие. В одной из гостиниц Москвы шла распродажа продукции всех промыслов. Взяла всего три-четыре или пять зеркал с цветочками, с пейзажами, и продала всю эту продукцию по договорам, по маленьким кучкам. Вот с этого и началось. Мы заключили договоры с различными базами и магазинами на целый год вперед, и уже тогда начали стабильно работать. Так было в течение всех трех последующих лет». 

Н.Н Старчикова и художественный руководитель финифтяного цеха А.Д. Галядкин

Несмотря на то, что Нина Николаевна руководила артелью, творческую работу она не оставила. Излюбленные ее темы – цветы и южные пейзажи. 

«В коллекции Государственного музея-заповедника «Ростовский кремль» хранится круглая пластинка для пудреницы с изображением розы. В центре на белом фоне изображен бутон пышной пурпурной розы на коротком стебле с маленьким бутоном слева и несколькими ярко-зелеными листьями. Изображение реалистичное, роза на стебле аккуратно вписана в плоскость пластины, объем цветка строится за счет сочетания светлых и темных пятен, контуры лепестков кое-где на границах света и тени выделены более темным цветом. Художник вводит декоративные элементы, оживляющие рисунок: штрихи нежно-зеленой травки, направленные от центра к краям пластины. Листья написаны пятнами от более светлого в центре к более плотному цвету по краям, прожилки на них прочерчены красновато-коричневыми линиями. Нина Николаевна чаще писала цветы, но иногда копировала образцы с пейзажными мотивами. Так, например, в коллекции ГИМа хранится ее пластина для броши с изображением берега моря с пальмами», - пишет исследователь ростовской финифти В.Ф. Пак. 

Советская система планирования ставила производителей в очень жесткие рамки – стоило только обозначиться желание заработать на продукции – сразу же снижались расценки и завышался план. Работники «Возрождения» не выполнили в который раз завышенный план, после этого Нину Николаевну сняли с работы. Однако она, прикипев, сердцем к финифтяному промыслу, перешла на работу в живописный цех, где долгие годы занималась своей любимой цветочной росписью и вела очень значимую работу по сохранению высокого качества живописной продукции фабрики «Ростовская финифть», будучи бессменным членом отдела технического контроля.

Карманное зеркальце в портретом Н.Н. Старчиковой кисти Н.М.Хрыкова, 1950-гг.

В моей личной коллекции есть чудесный образец ростовской финифти – видавшее виды карманное зеркальце 50-х годов ХХ века. По легенде, роспись на задней стенке изделия - кисти Нины Старчиковой. 

Вещица эта невозможно атмосферная, напитанная духом ушедшей эпохи. Несколько лет назад я хотела отдать ее на реставрацию, но потом передумала, потому что после проведенных работ, как мне кажется, она утратит свой временной шарм. Я храню это зеркальце, как память о послевоенном времени, об уникальном промысле, о человеке, который всю свою жизнь посвятил этому удивительному ремеслу.

Немного повседневности и вяленых помидоров

Надолго я пропала. Но жизнь бежит, где-то замедляя движение, а где-то наоборот стремительно ускоряясь. Сыну уже восемь месяцев. Восемь! Представить не могу. Конечно, львиная доля моего времени отдана ему. А столько еще всего хочется! Видимо, я не из числа женщин, которые растворяются в материнстве. Но, определенно, тот смысл и те ощущения, которые он привнес в мою жизнь, прекрасны. Иногда мне кажется, что я сумела ухватить ту самую птицу счастья за хвост, заскочить в последний вагон уходящего поезда. Как долго можно искать счастье, идти к нему, а оно внутри и его наличие высвечивают определенные события. Я стала счастливее. Во сто крат. 

Я продолжаю работать. Сейчас особенно горячая пора – выборы. Работа не для души, а скорее для самоутверждения, мол, вот, какая я - все могу, даже с маленьким ребенком. Это у меня с юности соревнование с самой собой. Никак не вырасту из этого состояния. Благо муж понимает, не пытается переделать меня. Времени остается мало, поэтому ночами я читаю, во время дневного сна сына – вышиваю…Очень хочется хотя бы на 15 минут остаться наедине со своими мыслями, но сосредоточиться на своих внутренних ощущениях получается редко. Тем не менее, я стараюсь. 

Долго я думала о блоге, он - мой чемодан без ручки. Как ни странно, но тянет сюда. В Инстаграм, конечно, много всего, но там столько наносного. А здесь такой закуток, где можно быть собой, не опасаясь, что коллеги по работе истолкуют превратно. 

…Но сегодня я шла сюда с лирическим настроением. Рассказать об августе, о прохладе, льющейся в открытые окна по утрам, о косых лучах все еще жаркого солнца, о пестрых гладиолусах, которые начали продавать бабушки, о домашних помидорах, мясистых, сладких, будто нетерпеливо впитавших короткое алтайское лето… Для меня эти помидоры – будто тоска по чему-то несбыточному. Я не умею делать заготовки: солить-закатывать-укутывать, придумывать и воплощать хитрые маринады, отслеживать кристальную чистоту рассола, но я всегда делаю вяленые помидоры! 

Это мое совершенство-блаженство, гастрономический экстаз. А еще – лучший подарок зимой. Одариваемые всегда с таким искренним восхищением смотрят на малюсенькую баночку, в которой сконцентрировано столько летнего настроения! А потом, когда отведают, начинают выспрашивать рецепт, узнавать хитрости… А рецепт-то «чудошный», как говорит моя бабушка, хитростей тоже особых нет. Разве что обязательно потребуется - хорошее настроение и побольше пряного чеснока, горьковатого тимьяна, терпкого розмарина и душистого орегано абсолютно на каждую дольку переспелого помидора. Ах, да…и терпение! Ведь томить помидоры нужно не менее шести часов, а в идеале и все десять. 

И вот стоят они в крохотных баночках (заметьте, от детского питания! Безотходное производство!) и манят… Стоит только открыть крышку до глухого хлопка, как почувствуешь их аромат, его ни с чем не спутать! И тут первая необходимость – бокал сухого и корочка ржаного хлеба. И все. Экстаз. 

P.S. В этом году сделала еще и вяленые сливы. Говорят, что не менее прекрасны. Проверим!

Островки тишины

Проснуться на пару часов раньше, чтобы неспешно собрать мужу обед на работу и накрыть стол к завтраку… А когда он уйдет, остаться в тишине сонной квартиры. Слушать, как дом живет своей жизнью, которая, как иногда кажется, идет параллельно моей…

С рождением нового человека я начала еще больше ценить время, проведенное наедине с собой, когда появляется возможность на чашку кофе и чтение, иногда – на вышивку. Для меня это островки тишины, когда можно не надолго вернуться к привычному ритму жизни. Но, справедливости ради стоит сказать, что сын не особенно беспокойный. 

В эти минуты я смотрю, читаю, впитываю новую информацию, наполняю себя, заставляю душу трудиться. Так, я посмотрела фильм о любимых мною Галине Вишневской и Мстиславе Ростроповиче «Двое в мире». Непостижимый тандем двух гениальных людей. Любовь к Вишневской у меня давняя, лет пять-семь назад я прочла ее книгу «Галина. История жизни». С тех пор начался мой период увлечения ее творчеством. Именно в ее исполнении я познакомилась с оперой и влюбилась, что называется окончательно и бесповоротно. 

Сегодняшнее утро я посвятила истории Ленинградского фарфорового завода, который сейчас носит гордое название Императорского. До дрожи люблю изящные чашечки с затейливыми рисунками! Это не просто кофейные и чайные чашки, а произведения искусства: берешь в руки, и даже настроение меняется. Я всегда «чувствую» вещи, по утрам даже выбираю кофейную пару под настроение. Думаю, что скоро расскажу и покажу мою небольшую коллекцию ЛФЗ, где каждый предмет со своей историей. 

А чем вы наполняете свои островки тишины?...

Пост-возвращение и «августовские» варежки

Очень долго я не писала… Столько всего важного произошло за это время. Даже итоги года я не подвела, как обычно это делала. Могу сказать одно: 2017 был для меня самым счастливым в моей жизни. Замужество, ремонт (как проверка на прочность!), рождение сына… Были и сложные моменты – с работой, со здоровьем у мамы… Но все позади. Сейчас я оглядываюсь и понимаю – все правильно, так и должно было быть, разве что маминой травмы можно было избежать… Итак, к делу! Покажу несколько фото и расскажу про «августовские варежки». 

Про «агустовские» варежки расскажу отдельно. Текст мной был написан еще в августе, но так и остался не выложенным в блог, как и варежки до сих пор не подарены! Помешало этому событие, произошедшее с моей мамой: в день 94-летия бабушки мама сломала ногу. Изначально ставили перелом шейки бедра, но, слава Богу, все обошлось. За переломом последовала госпитализация, операция и долгое восстановление, которое длится до настоящего времени. А варежки в качестве подарка дорогому мне человеку должна была передать моя мама, да только они так и остались у нее в рабочем кабинете… Но я уверена, что все рано или поздно сложится. 

А вот он тот самый пост, написанный еще летом, который так и назывался «августовские варежки»:

…Есть люди, которые оказывают на нас огромное влияние, они помогают нам расти душевно, голос их воображения созвучен с нашим внутренним голосом, они формируют нас, направляют, благодаря их чуткому вниманию и участию, мы становимся лучше. Очень давно судьба мне подарила такого человека. Это действительно подарок, потому что очень и очень многое, заложенное во мне, проявилось благодаря этому человеку. Знаете, есть такие люди, с которыми даже просто молчать комфортно. На мой взгляд, такое может происходить только между близкими по духу людьми.

Вот такому человеку мне хотелось сделать теплый подарок к предстоящей зиме. Круговерть событий не давала осуществить задуманное быстро, поэтому связанные мной варежки долго лежали без вышивки. Но в один из дней я поняла – нужно собраться и завершить начатое. Иначе соответствующее настроение я так и не поймаю.

Надо сказать, что вышивалось в удовольствие, ниточки не путались, капризный стежок рококо ложился ровно, несмотря на излишнюю пушистость пряжи. Сама того не понимая, я за вечер вышила комплект. На оригинальность не претендую, просто хотелось попробовать себя в такой необычной вышивке. 

Варежки получились очень нежные и мягкие. Такие пушистые облачка. Думаю, что мой подарок будет греть дорогого мне человека зимой…

Родные

В преддверии весны и женского праздника, мне очень хочется рассказать о любимых женщинах. Родных. Это не просто связь, это кровное родство. С возрастом я стала ощущать его острее. Оно есть, оно крепнет через годы, нас разделяющие, через время отпечатывается на моей судьбе. Это то, от чего нельзя отказаться, невозможно вычеркнуть из биографии, забыть и запорошить временем. Это мое прошлое, настоящее и будущее. Это мои родные. То, что я есть сейчас – это они, женщины, сделавшие меня, создавшие, собравшие по крупицам. Это бесценно ощущать себя частичкой своего рода по женской линии…

Гордиенко (Муранова) Александра Прокопьевна (бабушка по отцовской линии)

Теплая грусть, запах домашней герани, старинные вышивки, удивительные картины и потрепанные книги вспоминаются мне при упоминании бабушки. Говорят, мы с ней очень похожи как внешне, так и по мироощущению. Как только на окнах начинает зацветать розовая герань, я ощущаю присутствие бабушки.

«Геранка» - так называла она пушистые яркие шапочки запашистых цветов. В каждой комнатке дома с высоким мезонином стояло по несколько горшочков: с белыми, красными и особенно любимыми – розовыми геранями. Столько времени прошло, а я все помню ее присказку про то, что герань дарует хозяйке дома терпение и мудрость…

Бабушка была тонкой душевной организации, она любила красивые вещицы, умела видеть прекрасное в обыденном, собирала картины, книги, вырезки из старых журналов, вышивала крестом и гладью, создавала уют и всецело посвятила себя семье. Про таких женщин обычно говорят – «хранительница очага».

Она приняла судьбу жены офицера и всегда и во всем была опорой дедушке. Мудрой, спокойной, но в то же время своенравной и гордой была эта женщина. Она не мирилась с глупостью и была прямолинейна и всегда повторяла, что честь нужно беречь смолоду, и еще эта фраза: «мы себя сами создаем и воспитываем», - вспоминается мне раз от раза. Милая, дорогая и недосягаемая, как мне тебя не хватает…

Азарова (Сафронова) Анна Егоровна (бабушка по материнской линии)

Крошечная (1,50 см) и своенравная, гордая и рассудительная, этакий «генерал в юбке», как называл ее покойный дедушка. И сейчас, в свои  93 года, она не сдает позиций – всегда подтянута и спокойно-выдержанна. Она может дать совет и поделиться яркими воспоминаниями о работе в тылу, рассказать о скупом и голодном детстве, о «пяти колосках», о стране, которая возрождалась из руин в 50-х годах…

Я беру в свои ладони ее натруженные руки – с морщинками, выпуклыми венками и неровными пальцами. Руки, которые знали самую разную работу, которые качали колыбель и точно взвешивали на старых весах – «гусиках» - до грамма дефицитные товары (бабушка всю жизнь трудилась в торговле), которые пололи, ткали, вязали, пряли куделю...

Я помню, как после школы бежала к ней, и она готовила незамысловатый обед из супа со странным названием «затирка», который мне казался самым вкусным и сытным. Помню, как она учила меня вязать, как решала со мной арифметические задачи, которые мне всю жизнь не давались. Помню, как мы все время что-то выдумывали, как она воспитывала меня, читая разные поучительные книжки. Даже сейчас я знаю, что могу рассказать ей свою самую большую тайну, а она никому не расскажет, а наоборот, выслушает, посоветует, и всегда, что бы не случилось, она будет на моей стороне. 

Драгоценная моя…

Сафронова (Муранова) Татьяна Павловна (моя мама)

Она до сих пор для меня остается загадкой. Мы разные, противоположные, но все же самые родные. Я с удвоенной силой чувствую, когда ей плохо – в такие минуты у меня всегда нестерпимо болит сердце. Она воспитала меня жесткой и умеющей отвечать за свои поступки, иногда я думаю, что будь я мягче, многое бы в моей жизни складывалось иначе…

Я люблю ее за одно то, что она есть. Люблю за ее решительность и жертвенность, за ее стойкость и несгибаемость перед жизненными передрягами. Мы с ней очень разные, но никогда я не чувствовала такого притяжения, как сейчас. Я люблю ее всем сердцем, но не могу сказать ей об этом ни раньше, ни сейчас, потому что она всегда мне говорила: «в сторону слезы, ты должна понимать, что во всем происходящем, нужно винить себя…». Ее сложно любить, но я люблю.

А еще она невероятная красавица…я всегда с немым восторгом восхищаюсь ею. Замираю и просто смотрю-смотрю, боясь не насмотреться…

О бабушке по отцовской линии я еще писала здесь и вот тут.

О бабушке по материнской линии я писала вот этот пост.

А вот здесь я писала о маме.

Прикосновение к вечности

Недавно в моей жизни случилась странная и невероятно глубокая встреча, прошла неделя, а я все вспоминаю детали и не могу забыть, как в те минуты чувствовала биение собственного сердца, схожее с гулкими ударами колокола.

Начну с предыстории.

Воскресным утром нас с мужем разбудил телефонный звонок. Звонила Юлия, внучка алтайского писателя Марка Юдалевича. В прошлом году Марк Иосифович умер, но осталась его уникальная библиотека, которую родные писателя решили выставить на продажу. Всю библиотеку, мы, конечно, приобрести не в силах (а жаль!), но поискать что-то интересное для нашей личной коллекции мы с мужем были не против. Так состоялась одна из самых важных и интересных встреч под занавес уходящего 2015 года. Это была встреча с … 60-ми годами прошлого века.

Юлия пригласила нас приехать в квартиру деда, что располагается в самом сердце Барнаула – в известном Доме под Шпилем. Именно в этой «сталинке», на третьем этаже много лет прожил легендарный писатель друг Евтушенко, приятель Пастернака и человек, лично знавший возлюбленную адмирала Колчака. Представляете, ПИ-СА-ТЕЛЬ! До сих пор меня поражает, что в Советском Союзе была такая профессия. Человек писал книги по заказу государства, ездил в творческие командировки и на различные писательские собрания…Удивительно!

Поднимаясь по лестнице, я проводила рукой по шершавым перилам, смотрела на выбоины в ступенях и думала – много лет также, как я по этой лестнице проходили известные литераторы и театралы на встречу с Марком Иосифовичем. 

Стоило переступить порог, как я оказалась в 60-х годах прошлого века. Здесь каждая вещь говорила о своем хозяине, каждая мелочь выдавала, что многие годы в этих стенах жил и творил настоящий писатель, собравший невероятную библиотеку. А библиотека и вправду была потрясающая! Книги были везде: на столах, на полках, стеллажах, в шкафах. Большие и маленькие, со «стажем» и современные издания. Каждая книга - целый мир, открываешь и видишь пометки на страницах, сделанные рукой писателя. Такие книги читать гораздо интереснее –что он думал, когда отмечал тот или иной абзац?

Я бродила по комнатам, разбирала завалы книг и находила настоящие сокровища! Были экземпляры с дарственной подписью авторов. Например, известного ученого-садовода и селекционера Лисавенко, или гениального врача-гематолога Баркагана. А еще на форзацах я находила витиеватые печати, указывающие на то, принадлежность к личной библиотеке Марка Юдалевича. 

Это было погружение в эпоху, соприкосновение с вечностью, сопричастность с жизнью человека, который всю свою жизнь занимался писательским трудом. Вся обстановка квартиры дышала временем, мне казалось, что вот-вот на маленькой кухоньке закипит чайник и супруга писателя, заядлая театралка, пригласит нас к столу, разливая настоящий индийский чай в тонкие чашки костяного фарфора. Под ногами скрипели старые половицы, а я все бродила между полок, снимая с них подлинные драгоценности в бумажном эквиваленте. Это было странное ощущение оторванности от времени настоящего и погружение во время минувшее. За окнами также как и десятки лет назад тихо падал снег, узловатая ветка клена неслышно касалась стекла и было похоже, что время остановило свой ход, замерло и смотрит на меня испытующим взглядом, будто вопрошая: «какие тайны ты хочешь узнать?»...Мне мерещилось, что среди растрепанных старых книг я вот-вот найду фотографию прекрасной Анны Тимиревой, возлюбленной Колчака. Ту самую фотографию, которую Анна Васильевна подарила писателю во время встречи. А встреча та началась с того, что Марк Иосифович в архивах нашел неотправленное письмо, адресованное любимой женщине адмирала. Юдалевич снял копию и вот, спустя десятки лет письмо, наполненное не расплескавшейся нежностью и тихой грустью, оказалось в ее руках. Анна Васильевна плакала, читая его и призналась, что «после Саши ей таких подарков никто не делал»…

И меня настолько поразило осознание того факта, что человек, в квартире которого я нахожусь и которому принадлежали все эти вещи, общался с живой легендой, с ниточкой, связующей наше время с царской дореволюционной Россией.

Я думала, что когда-то в этом причудливом доме, наполненном запахом книг и ощущением времени, жил человек с особым восприятием жизни, который все чувствовал иначе – острее и многограннее, таков уж писательский характер. И было грустно и тяжело от того, что после его ухода разоряется его гнездо. Все, что составляло его жизнь, отдается в чужие руки, какие? Чьи?...

Каждая вещь составляла песчинку его жизни. Вот эти тончайшие чашки от Ленинградского фарфорового завода – сколько писателей и людей искусства пили из них чай, находясь в гостях у мэтра? Какие задушевные разговоры, или наоборот горячие литературные споры слышали эти стены этой квартиры? Это было прикосновение к вечности, я оставляла следы своей души в этой комнате, на этих книгах, картинах и фарфоровых чашках. Это было странное откровение, будто это жилище делилось со мной своим настроением и ощущением безысходности. В какой-то момент пришло понимание, что я нахожусь у конечной точки эпохи, которая безвозвратно уходит.

…И все же есть надежда. Надежда на то, что книги из библиотеки писателя будут жить. Он будут жить полноценной жизнью, потому что мы будем их читать, и они займут почетное место на полках нашей библиотеки. Мы будем обсуждать прочитанное на нашей маленькой кухне за чашкой кофе из того самого сервиза, который видел стольких писателей и других замечательных людей. В наших силах дать этим вещам вторую жизнь. Пусть так и будет.

P.S. Мы выкупили два неполных сервиза из почти прозрачного костяного фарфора и несколько десятков удивительных книг, принадлежавших Марку Юдалевичу. И это наш не последний визит в эту квартиру, мы планируем еще приобрести книги из библиотеки Юдалевича. А о приобретенных книгах я расскажу позже.

Более подробно о Марке Юдалевиче можно прочесть здесь, в очень талантливой статье алтайского журналиста (ссылка).