суббота, 9 января 2016 г.

Книга из чужой библиотеки

Многие убеждены, что ни о чем не нужно жалеть – все идет, так как должно быть. А я все равно жалею: о несостоявшихся встречах, о несказанных словах, о не случившейся дружбе… Вот и сейчас, оглядываясь на 29 лет моей жизни я нет-нет да и вспомню о людях, которые были очень близко, но так случилось, что прошли мимо моей судьбы стороной. 


Недавно, разбирая книжный шкаф, я нашла книгу, которая заставила меня перетряхнуть воспоминания о человеке, который определил мое отношение к профессии.

С самого начала я росла очень своеобразным ребенком, не сказать, что родители денно и нощно занимались моим воспитанием и прививали хороший вкус, нет. Мое воспитание складывалось из прочтенных книг. Бог невесть откуда я узнавала об авторах, отыскивала их в семейной библиотеке, а бывало и в школьной, и читала. Так, одна фамилия дополняла другую и вот уже через целую плеяду, связанных меж собой людей другой временной эпохи, я познавала жизнь нынешнюю. Выбор книг зачастую был противоречивый: письма Бетховена соседствовали с учениями Леонардо да Винчи, работы Станиславского стояли в одном ряду с книгами по судебной медицине. Были и особые пристрастия: безрассудная любовь к Есенину и почитание творческого гения Пастернака. Все это рождало странный, наполненный разными ощущениями и впечатлениями мир, одного отдельно взятого подростка. Ночами писались стихи, получалось некое подражание Ахматовой, потому что своего стиля еще не было, а начинать с чего-то было нужно…



Помню однажды, про меня написали статью в местной газете. Даже шрифт заголовка и тот до сих пор стоит перед глазами, пафосного такого заголовка: «Могу день и ночь читать Есенина и Пастернака». Уже не знаю, говорила ли я такое, наверное, нет, потому что читала я много, но при всем этом оставалась обычным ребенком со своими горестями и радостями в виде двоек по алгебре и любимых мною походов по грибным местам. Статья эта очень осложнила мне жизнь – ребята во дворе читали ее вслух и громко смеялись, цитировали меня и коверкали слова. Было очень обидно, тогда я еще не понимала, что они просто завидовали. Объяснить мне это тоже было некому. Однако этот противоречивый материал, рисовавший меня страшно одаренным ребенком, попал в руки к приятелю моего отца. В то время это был очень матерый и известный не только в крае, но и за его пределами, журналист Борис Рождественский. Не знаю, по какой причине, но этот человек захотел меня увидеть и передал через отца, отношения с которым у нас уже были в стадии безразличия, приглашение в гости. Я насторожилась и внутренне напряглась, но приняла приглашение. 

Помню теплый летний день, широкую центральную улицу, солнце, пробивающееся сквозь круглые молодые еще тополиные листья, а я шагаю на встречу и все думаю: «а надо ли?». Дом его был большой, с высоким мезонином, утопавший в цветущей сирени и багульнике. Калитка скрипучая, рассохшаяся, будто никто ее никогда не ремонтировал. «Сразу видно, человек творческой профессии живет, интеллигент, не может привести в порядок», - подумалось мне. Тогда же мне вспомнилась история с дедушкой, который увидел непоправимую поломку и обесточивание летней кухни в обычной перегоревшей лампочке. Деду просто не пришло в голову, что она… попросту перегорела. Вот и здесь история мне показалась похожей. 


Встретила меня супруга журналиста – сухонькая и очень манерная женщина в ослепительно белой блузе с пышными рукавами. «Клара Ивановна», - сказала она мне, протянув худую ухоженную руку. Хозяин дома меня встречать не спешил, и Клара Ивановна, предложив чай, провела меня в библиотеку. Я зашла в распахнутую дверь и замерла – это была настоящая библиотека со стеллажами под самый потолок, со стремянкой, с причудливыми картинами на стенах. Книг было очень много, разных, в старых переплетах и в новых, в ярких съемных обложках и с матерчатыми боками…Я заметила на полках знаменитую серию «Библиотека всемирной литературы» (БВЛ), насчитывавшую 200 книг, по тем временам редкость и сказочное богатство для любого библиофила. Вся история человечества, начиная от античности и до наших дней, была собрана под этими причудливыми обложками – 163 килограмма знаний и человеческих впечатлений (именно столько весили все 200 томов).

Пока я в изумлении созерцала библиотеку, из-за стеллажа вышел кругленький, приземистый человечек с большой седой головой. Я взглянула на него и уловила неясное сходство с…гномом. Он предложил мне сесть и начал расспрашивать обо всем на свете. Я помню, что отвечала сбивчиво, а он задавал вопросы голосом экзаменатора, с легкостью перескакивал с одной темы на другую и не давал закончить ответ. Потом выдал, что журналисту следует уметь четко формулировать свои мысли и больше читать. На его взгляд, моим непростительным упущением было то, что в свои 13 лет я не читала Гомера. А «Божественная комедия» Данте, не произведшая на меня должного впечатления, верное свидетельство моего дурновкусия. 

Я терялась от такого разговора, родные меня никогда не хвалили, но и такое открытое порицание моих интересов я тоже не встречала. А он все говорил и говорил о литературе, о журналистике, о служении слову…Беседа у нас не клеилась, и я засобиралась уходить, тогда Борис Константинович с усмешкой сказал: «Ну что ж, нужно формировать у тебя вкус к хорошей литературе, милая». 

Он подал мне две книги: название первой я упорно не могу вспомнить, а вторая - Игорь Северянин. Прощаясь, он сказал, что как только я прочту книги, должна прийти снова. Провожавшая меня Клара Ивановна, пыталась отвлечь разговорами о чудных садовых пионах, набравших цвет, но меня, к ее сожалению, цветы в тот момент не особенно волновали. Правду сказать, меня очень обидело пренебрежительное отношение этого человека, и пусть к нему пришла обычная школьница, это не давало ему права так открыто заявлять о несостоятельности моих литературных вкусов. Не сложно догадаться, что после такого «радушного» приема, к журналисту я больше не пошла. И от того более странно было услышать его слова, переданные моему отцу, что мол, ребенок-то сам у себя на уме, точку зрения имеет, авторитетов для него нет, качества, в принципе, хорошие, толк будет… 


Спустя несколько месяцев, он звонил нам домой, но разговаривал с мамой, интересовался мной и моими успехами в школе, передавал приглашение в гости, но я так же скоро забыла это приглашение, как и обиду на него самого. Дружбы не случилось.

Уже много позже, будучи студенткой университета, я писала курсовую работу об алтайских журналистах и нашла несколько статей Рождественского. Зачиталась, начала искать еще, читать, делать выписки…и впервые я ощутила необъяснимое чувство упущенного времени. Прошло несколько лет, и в очередной приезд к маме я стала расспрашивать ее о Борисе Константиновиче, она удивилась и рассказала, что в феврале 2009 года его не стало.

«Знаешь, а ведь звонил он тебе, должно быть в начале декабря. Спросил, как твои успехи, все ли хорошо с учебой. А я ему похвалилась тогда, что тебя в новости на телевидение взяли. Он так расстроился, все говорил, что тупиковый путь, что нужно не с микрофоном бегать, а писать. Странный такой. Да ты в голову-то не бери, он болел тяжело, онкология, один совсем остался, Клара Ивановна же раньше умерла. А знаешь, что он еще натворил? Поджег свою библиотеку. Облил все бензином и подпалил. Говорят, полыхала, как факел… Ничего ровным счетом спасти не удалось…», - поделилась мама.

Я все вспоминаю ее слова и сожалею о не случившемся, печалюсь о не сделанном, недосказанном. И надо же было мне тогда обидеться на его слова, не понять, что намеренно он «колол» меня ёмкими фразами, пытаясь понять, что я за чертополох. И сколько интересных бесед мною упущено, и целая жизнь талантливого журналиста, человека с неспокойным сердцем прошла мимо меня…

И остались лишь крупицы памяти, да книга…из чужой библиотеки…


9 комментариев:

  1. Спасибо, что поделились своим кусочком жизни.

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Спасибо, что читаете. Это бесценно, когда личные переживания находят отклик в душах людей.

      Удалить
  2. Аня, так интересно пишите, зачиталась, даже с каким-то удивлением увидела, что пост закончился. Спасибо!

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Спасибо Вам) Заглядывайте на огонек) У меня еще несколько незаконченных потов лежит и недоработанных тем.

      Удалить
  3. И мне жаль, вместе с тобой, что не было больше встреч с этим человеком...
    А повторно Данте не перечитывала?

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Да, Люда. Понимание таких вещей приходит с возрастом. Каждый раз вспоминаю и думаю: зачем он мне звонил? Мне, совершенно постороннему человеку, можно сказать, чужому. И страшно жаль сгоревшую библиотеку. Если бы моим родным оказались не нужны книги, я бы передала их в местную библиотеку, пусть они живут и радуют других людей, открывают им новые и неизведанные миры...Мне кажется, что очень эгоистично было вот так сжигать такие уникальные книги...Хотя, творческие люди зачастую особенно эгоистичны. А этот человек был очень талантлив и...одинок.

      Удалить
    2. И про Данте. Я перечитывала книгу, но уже в университете, честно сказать, впопыхах, во время подготовки к сессии. Сейчас понимаю, что нужно бы осознанно перечитать, но для этого нужен особый настрой.

      Удалить
  4. Солнышко, не могу сказать, что ни о чем не нужно жалеть и все идет иногда не так, как должно быть, но...в детском возрасте свойственно обижаться и не понимать взрослых, даже если они желают добра.
    Не печалься, невозможно все сразу понимать...
    Знаешь, не могу слова сложить ровно после прочтения.
    Однозначно из тебя вышел толк и журналист ты прекрасный, после каждого твоего поста здесь я либо плачу, либо слова убегают как капли после дождя.

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Анют, спасибо. Знаешь, у меня такая тихая и светлая грусть от этого воспоминания...Наверное, именно так должно было произойти, не иначе. Ведь все события и переживания формируют нас, как кирпичики. Так не будь этого события, не образовалось бы во мне одного или нескольких кирпичиков. Пусть все идет так, как идут, просто только сейчас приходит понимание, что нужно быть внимательнее к людям, к происходящему...

      Удалить